Лиза Боярская: Когда силы на пределе, сажусь в ванну и плачу

– Лиза, говорят, в детстве у вас были комплексы по поводу своей внешности?
– До какого-то момента мальчишки в школе воспринимали меня исключительно как друга. Я же была постоянно в кого-то влюблена и, естественно, тоже хотела быть «предметом воздыханий», вот и переживала. Мне казалось, что в меня невозможно влюбиться, потому что я некрасивая. К счастью, все это быстро прошло, и сейчас никаких комплексов по поводу собственной внешности у меня нет.
– Кстати, у вас есть отличительная черта – шрам на левой щеке, от которого вы не торопитесь избавляться.
– Шрам этот появился, когда мне было 9 месяцев. Я сидела у мамы на коленях и случайно дернула за шнур лампу со стеклянным абажуром. Один из осколков распорол мне щеку. А избавляться от него я действительно не тороплюсь, хотя меня довольно часто спрашивают, почему я, например, не замазываю его тональным кремом. Честно говоря, теперь считаю его той изюминкой, которая лишь подчеркивает мою индивидуальность. Кстати, мы тут смеялись по этому поводу с Аней Ковальчук, у которой тоже есть похожий шрам, только на другой щеке.
– А кем вы хотели стать в детстве?
– У меня было много вариантов. В разные периоды я собиралась быть учительницей, модельером, балериной, но дольше всего мечтала стать стюардессой. Практически до самого последнего момента думала, что буду учиться именно этой профессии. Тогда мне казалось, что в работе стюардессы много романтики, впрочем, я и сейчас так думаю.
– Выходит, вы никогда не мечтали об актерской карьере?
– Я была довольно стеснительной девочкой, и сделать что-то напоказ мне было невероятно трудно. Даже если на Новый год родители ставили меня на табуретку и просили прочесть стихотворение, моментально покрывалась багровыми пятнами – какие уж тут мечты о сцене. Так что собиралась я в университет на журналистику, но незадолго до поступления посмотрела два спектакля, в которых, кстати, играл Костя Хабенский, и поняла: ничем, кроме актерской профессии, заниматься не хочу. В результате поступила в театральный…
– Как родители восприняли ваше решение стать актрисой?
– Они, мягко говоря, были в шоке, но при этом не отговаривали меня от поступления, скорее просто предупреждали о последствиях такого шага. Напоминали, как сложно порой складываются актерские судьбы. Я все это выслушала и сказала: «Хорошо, но я все-таки попробую!»
– Папа и мама помогали вам готовиться к поступлению?
– Они предлагали свою помощь, но я отказалась. Решила, что буду готовиться сама, чтобы в случае поступления это было только моей заслугой. Единственное, мама отвела меня к одному педагогу из Театральной академии посмотреть, стоит мне в принципе пробовать или нет. Мария Юрьевна сказала: «Девочка профпригодна, пробуйте смело!» – и я стала готовиться. Кстати, с самого начала была уверена, что поступлю. Каждый раз, увидев свою фамилию в списке прошедших в следующий тур, даже не удивлялась. Воспринимала это как должное.
– Кстати, при поступлении известная фамилия вам помогла?
– Многие почему-то думают, что мне для поступления в театральный институт достаточно было просто предъявить паспорт. На самом же деле мне было гораздо сложнее на вступительных экзаменах, чем остальным абитуриентам. Я не просто поступала, а должна была убедить экзаменаторов, что достойна носить свою фамилию. Мне, кстати, и потом постоянно приходилось доказывать, что природа не отдохнула на мне, согласно известной поговорке. К счастью, сегодня у меня уже есть собственная актерская биография и я могу гордиться тем, что ношу фамилию Боярская. Воспринимаю себя частью знаменитой актерской династии.
– В детстве далеко не всем детям нравится, что их родители известны. Как вы к этому относились?
– Одно время я тоже очень переживала по этому поводу, не могла понять, почему мне не дают общаться с родителями столько, сколько хочется. Почему папа и мама все время должны куда-то уезжать. К счастью, довольно быстро все встало на свои места. Сейчас я понимаю, что это просто часть профессии.
– На кого вы больше похожи по характеру: на маму или на папу?
– На папу, конечно. У нас с ним много общих черт. Скажем, мама может совершенно спокойно сидеть на даче неделями, а мы с папой не способны долго там находиться. Недавно была история. Приехал папа на дачу, походил по участку, поел, поспал три часа и уехал обратно в город. На следующий день на даче появилась я. Тоже походила по участку, понянчилась с племянницей, поела, поспала три часа, села в машину и укатила. Не могу долго там находиться, у меня начинается паника: дескать, я здесь сижу, а что-то важное проходит мимо. Словом, не люблю бездельничать, мне нравится, когда мое время четко расписано.
– Ваш папа постоянно жалуется, что хранит дома массу ненужных вещей – у вас нет подобных склонностей?
– Увы, «плюшкинское» начало не обошло стороной и меня (смеется). Правда, у меня оно изначально было развито не так сильно, как у папы, а сейчас я начала с ним решительную борьбу. Стараюсь максимально все выкидывать, оставляя с каждой картины лишь самые дорогие сердцу вещи. К примеру, с «Адмирала» у меня хранится кусочек тарелки, которую принято разбивать в первый день съемок, и обручальное кольцо моей героини. А в память об «Иронии судьбы» остались шарики, подаренные мне в день рождения, который я справляла на съемках этого фильма.
– Неужели вы их надутыми везли из Праги?
– Слава Богу, предварительно мы их сдули (смеется). Как это происходило, отдельная история. В фильме, если помните, есть сцена, где герой Константина Хабенского звонит по телефону, предварительно вдохнув гелия из шарика. Соответственно на площадке у нас стоял баллон с этим газом, так что шариков мне на день рождения надули несметное количество. А так вышло, что буквально через пару дней после праздника у меня заканчивались съемки и я улетала в Петербург. Оставлять шарики в Праге было жалко, поэтому я пришла к Хабенскому с Безруковым и сказала: «Давайте их сдуем, я заберу все домой, а там опять наполню гелием». Ребята, видимо, решили, что я сумасшедшая, но помочь согласились. В итоге привезла шарики в Петербург. Правда, пока не наполнила их гелием, так они и лежат где-то в родительской квартире.
– Говорят, вы не сразу согласились играть Надю в продолжении «Иронии судьбы».
– Основной вопрос, который перед началом проекта задавали себе все: «Как можно замахнуться на святое?» Он и мне не давал покоя, но когда прочла сценарий, стало ясно: никакого посягательства на фильм Эльдара Александровича Рязанова там нет. Оказалось, что это совершенно самостоятельная история: смешная и веселая. Во всяком случае, читая сценарий «Иронии», я все время хохотала. Честно скажу, что и фильм, который в итоге получился, мне лично нравится. Я часто его пересматриваю, особенно когда хочу поднять себе настроение.
– Роль в «Иронии судьбы» принесла вам зрительскую любовь, а зрители, как известно, очень по-разному способны ее проявлять.
– Меня, слава Богу, пока не так уж часто узнают, особенно в Москве и в Питере, где каждый спешит по своим делам и людям некогда рассматривать, что происходит вокруг. В провинции же публика более внимательна в этом смысле, моментально реагирует, но люди там настолько открыты, что и ты как-то раскрываешься в ответ. Но если я сижу с друзьями в кафе, бывает неприятно, когда люди за соседними столиками начинают шушукаться и тыкать пальцем в мою сторону.
– Многие известные барышни нынче регулярно появляются на обложках мужских журналов в обнаженном виде, вы же ни разу не участвовали в подобных фотосессиях.
– Я никогда не буду фотографироваться обнаженной для мужского журнала. Мне кажется, это недостойно женщины, должна же быть в ней какая-то загадка. Думаю, что меня в таком виде сможет наблюдать только близкий мне мужчина. А что же касается кино, то тут я совершенно спокойно могу сняться в откровенной сцене, ведь это часть профессии. Правда, некоторые нюансы все же есть, иногда приходится прибегать к помощи дублера в подобных эпизодах.
– Кстати, часто дублеры нужны не только в эротических сценах…
– Была у меня однажды история, после которой стала задумываться об этом. В картине «Вы не оставите меня» есть такая сцена, где моя героиня барахтается под водой. Этот эпизод мы снимали в океанариуме, откуда просто вытащили всех рыб и засунули меня. Никому и в голову не пришло, что вода в бассейне просто ледяная. В результате я там реально чуть не утонула. После того как мы все сняли, меня минут десять приводили в чувство и растирали водкой, чтобы я не заболела. С тех пор я с опаской, если честно, отношусь к подобным сценам.
– И часто на съемочных площадках такие истории с вами происходят?
– Слава Богу, не очень часто, хотя экстрима в кино хватает. Скажем, на съемках фильма «Адмиралъ» мы умирали от жары. По сценарию там сибирская зима, мороз – 40 градусов, а снимать все эти сцены пришлось в Москве при температуре плюс 30. Железные вагоны, в которых все это происходило, нагревались безумно. Плюс осветительные приборы жару поддавали. Гримеры на улице загорали практически в купальниках, а мы снимались в этой душегубке в шубах да тулупах – зима все-таки. До обмороков доходило, народ буквально выносили из этих вагонов.
– Вы снялись с Безруковым и Хабенским в «Иронии судьбы», сейчас вышел «Адмиралъ», где снова играете вместе.
– Нас многие упрекают в том, что мы все время снимаемся одной и той же компанией, так вот, я вам скажу: была б моя воля, я бы только с этим людьми и снималась, меняя от фильма к фильму характер наших отношений на экране: брат, муж, любовник, друг! (Смеется.) А если серьезно, это просто невероятная удача, что мне посчастливилось познакомиться с такими замечательными артистами. Мне даже кажется теперь, что с Хабенским и Безруковым меня связывает какая-то магия, потому что третий свой день рождения я справляю вместе с ними. Первый раз мы отмечали его на пробах «Адмирала», второй раз – на съемках «Иронии судьбы», а в этом году будем играть спектакль «Сирано де Бержерак».
– Говорят, у вас есть какой-то собственный способ снимать психологическое напряжение?
– Он довольно прост. Когда чувствую, что силы на пределе и я вот-вот сорвусь, нужно набрать воды в ванну, сесть в нее и просто поплакать. Пожалеть себя, сказать: «Как я устала», а потом вытереть слезы и идти дальше – вперед и с песней. Пользуюсь этим способом абсолютно сознательно, и он всегда мне помогает.
– Вашей актерской карьере можно только позавидовать. Есть ли у вас мечта в профессии?
– Очень хотелось бы сделать что-то своими руками. Может быть, выпустить с кем-то спектакль или снять кино. Словом, не просто быть исполнителем чьих-то замыслов, а попробовать себя в роли создателя.
– Мечта, не связанная с профессией, у вас есть?
– В идеале мне хотелось бы выйти замуж, создать семью, родить детей. Для девушки это совершенно нормальное желание, как мне кажется, но пока я не готова обсуждать тему брака. На сегодняшний день моя «личная жизнь» – это кино и театр. Я настолько погружена в работу, что не способна сейчас пожертвовать карьерой ради семьи. А что будет дальше, сложно сказать. Может быть, завтра встречу человека, ради которого смогу бросить все, даже профессию. А может, еще лет пять совершенно не буду думать о замужестве. Словом, поживем – увидим.