Лица на спичках

Выпуск этой очевидно патриотической киноленты приурочен к 100-летию кинопроизводства в России и лечит нас, расшалившихся и зажравшихся, от безнравственности и бесчестья. Скептики заранее отнеслись к премьере как к очередной развесистой клюкве «Первого канала». Понятное дело: поддержка Министерства культуры РФ, прокат «во всех кинотеатрах великой страны» сильно напоминает госзаказ. В главных и эпизодических ролях сплошь медийные лица, которых многие готовы считать великими артистами уже только за то, что слишком часто их видят на экране. Доля истины в этом легко нашлась: «Адмиралъ» похож на наши героические фильмы последних лет, как брат-близнец. Тут тебе и августы сорок четвертого, и девятые роты, и всякие партизаны, и доблестные подводники, и московские саги ХХ века...

А эпиграф к «Адмиралу», оказывается, написал Иван Бунин. «Настанет время, когда золотыми письменами, на вечную славу и память будет начертано Его имя в летописи Русской земли», – назидательно сообщает буклет со сноской: «Бунин о Колчаке». Вот, видимо, время и настало.

Создатели саги о Колчаке утверждают, что пытались просто рассказать о любви, о чести и достоинстве. А это, как известно, вне политики, времени и конкуренции.

Заявленный жанр премьеры – историческая драма. Истории государства Российского в «Адмирале» предостаточно. На радость школьникам, это почти учебник, оживший на страницах очередного переломного момента судьбы отечества. «Сурьез» прикрывается пышной мелодрамой, за которую и прячутся актеры, показывая в блеске дворцово-парковых ансамблей, в фанерных декорациях Парижа или на заснеженных просторах Сибири не просто бомонд, суровых военных и героических женщин, напоминающих декабристок, а «простого человека», который и жить торопится, и чувствовать спешит.

Байопик – вот что такое из «Адмирала» получилось. Фильм-биография, показывающий наиболее важные и драматические моменты из серии «жизнь замечательных людей». Публике сообщают, что было отснято гораздо больше материала, чем вошло в двухчасовой фильм в результате суетного, дерганого монтажа-мелькания вперемешку с жирной компьютерной графикой. К гадалке не ходи – впереди мерещится уже куда более подробная телеверсия, приуроченная к каким-нибудь славным государственным праздникам. Вот там-то, возможно, будет наконец видно, что исполнители – не ожившие картинки в костюмах и с прическами 1916 – 1920 годов, а профессионалы, умеющие раскрывать характер, пусть и в коротком эпизоде. Все-таки список в титрах внушительный, гордо демонстрирующий опытных, искушенных, заслуженных и даже народных, но главное – не последних российских артистов. Помимо вышеупомянутых в титрах отметились Виктор Вержбицкий (глава Временного правительства Александр Керенский), Николай Бурляев (император Николай II), Егор Бероев (боевой офицер Михаил Смирнов), Ольга Остроумова (мать Софьи Колчак), Александр Баргман (предводитель бунтующих матросов).

Многие из этих людей (слава богу, не все) с придыханием сообщают, что сценарий-де произвел на них колоссальное впечатление, что фильм перевернул их сознание, что они впервые столкнулись с воплощением столь крупных персонажей и испытывали на площадке небывалый подъем, и тому подобное. Боярская звонко призывает всех: не стойте на пути высоких чувств. Ковальчук со вздохом признается, что ей как женщине и матери обидно за Россию и героев ее. Один Хабенский ничего не говорит – он работает. Однако он, единственный из всего звездно-медийного состава, именно играет, а не красуется: всерьез, честно, изящно, проникновенно, даже там, где среди шика-блеска или «войнушки» играть почти нечего.

А вот Федор Бондарчук воплотил в фильме образ кинорежиссера. Доподлинно известно: Анне Тимиревой, отсидевшей после расстрела Колчака 30 лет в советских лагерях, довелось поработать консультантом по этикету на съемках «Войны и мира» у Бондарчука-старшего. Отсюда в прологе и эпилоге, замыкающими сюжет кольцом, появляются сцены съемок бала – «кино в кино», а хорошенькая Боярская – в морщинах возрастного грима.

Невооруженным глазом видны цитаты из «Титаника» Джеймса Камерона. Вот Хабенский в исподнем белье тихо и выразительно тонет в подсвеченной проруби – абсолютно как заиндевевший романтик Ди Каприо уходил на дно океана. А уж эпизод, когда все «в общем умершие» (павшие в нарисованных боях или казненные карикатурными большевиками) живы-живехоньки, молоды, счастливы и собираются до упаду танцевать в сверкающей золотом и хрусталем зале, – это тоже слишком явная цитата из «Титаника», от чего и сценаристы, и режиссер, и продюсеры упорно и сердито открещиваются. Они также искренне полагают, что до них никто не выставлял на экране период начала ХХ века в России таким смутным. Позвольте, а как же замечательный советский фильм о гражданской войне «Бумбараш» 1971 года и Валерий Золотухин, очень точно сыгравший сбитого с толку красноармейчика и озвучивший прекрасные тексты песен Юлия Кима, – помните: «Ой, куда мне деться? Дайте оглядеться: спереди застава, сзади западня. Белые, зеленые, золотопогонные... А голова у всех одна, как и у меня»?

Теперь из белого и золотопогонного адмирала Колчака сделали нового глянцевого героя. А из артиста Хабенского, возможно, вот-вот сделают нового Черкасова («Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет!») или Кадочникова («Но я же советский человек!»). И раз уж Россия нынче выбирает себе имя (так каждый день говорит телевизор, предлагая в кандидаты всех подряд – от Сусанина до Ленина), то для кинозрителей пусть это будет Константин Юрьевич Хабенский. Он этого достоин: у него характер, порода, харизма и дар божий.

Мария КИНГИСЕПП